Сайт "Род Марковых"

 

Фолькман Александр Генрихович

 

Фолькман Александр Генрихович

Дата рождения: 08.07.1829
Место рождения: г.Златоуст
Дата смерти: 03.08.1889
Место смерти: Екатеринбург
Происхождение: сын инженера
Должность: врач
Чин: Статский Советник
Екатеринбургская неделя №2 от 14 января 1890 года
Название источника

Екатеринбургская неделя №2 от 14 января 1890 года

2

Дата

 1890-01-14

Тип

Газета

Описание

Александр Генрихович Фолькман.

(Биография).

«Душа его была чиста, как кристалл; постоянно трудясь, этот добрый человек своим ровным и мягким обращением снискивал всегда полное уважение... Вращаясь же в кругу своих товарищей по профессии, всегда спокойный и добрый, он мог внушать только глубокую симпатию»

(Из надгробной речи д-ра Н. А. Русских).

В Екатеринбурге тихо доживал свой век редкий по трудолюбию, по честности и чистоте своих воззрений врач А. Г. Фолькман. Стойкость его убеждений при самых разнообразных условиях жизни дала ему возможность до последней минуты не отступать ни на шаг от своих идеальных взглядов. Он не был известен ни выдающимися произведениями, ни блестящей карьерой; все его личные достоинства сводились к высокопробной честности и порядочности. Предлагая вниманию читателя биографию этого человека, мы исходим из того соображения, что поучительные примеры не проходят бесследно. Знать те условия— подчас неблагоприятные, — при которых вырастают хорошие люди, как они живут, не только интересно, но даже необходимо каждому из нас... Немного великих людей, но еще меньше хороших, безукоризненно честных, — и если никто из нас не обязан быть великим, то всякий обязан учиться быть порядочным.

Александр Генрихович родился в Златоусте 8 июля 1829 года. Его отец, по происхождению немец, был вызван из Золингена для устройства Златоустовского оружейного завода; он принадлежал к той группе иностранцев, которых правительство наше вызвало из-за границы для расширения промышленности и насаждения технических знаний. Но ему пришлось недолго, сравнительно, поработать для России, через восемь лет по рождении Ал. Генр., он скончался, оставив, как это обыкновенно бывает с честными людьми, жену и пятерых детей почти без всяких средств; единственной поддержкой этой семье должна была служить пенсия, по размеру еле хватавшая на удовлетворение самых насущных потребностей. К счастью, мать Ал. Г. была женщина весьма умная и притом энергичная; поэтому, несмотря на скудость средств, она решилась дать детям такое воспитание, чтобы впоследствии они сами сумели заработать кусок хлеба. С этой целью она переехала со всей семьей в Уфу и определила Александра и старшего его брата Адольфа в гимназию, а чтобы увеличить хотя немного ресурсы, стала держать нахлебников. С трудом дотянула она обоих братьев до четвёртого класса, но здесь уже окончательно стало невозможно обоим продолжать гимназическое образование. Вследствие этого обстоятельства старший брат Адольф вышел из гимназии, тотчас же поступил учеником в аптеку и через несколько лет упорного труда сам стал аптекарем. Александр же продолжал учение и в 1848 году кончил курс. Полдороги было пройдено. Александру страстно хотелось тотчас-же поступить в университет, но непреодолимым препятствием на пути стояла нужда; пришлось заняться уроками. В 1850 году при Казанском университете были учреждены сибирские стипендии с обязательной 10-летней службой в Сибири по ведомству министерства внутренних дел для студентов - медиков. Как только весть об этом дошла до Уфы, Александр Генрихович занял у хозяина своего брата 50 р. и поехал в Казань. Там он сдал вступительный экзамен, получил право на стипендию и успел заручиться не сколькими уроками. Полгода, однако, прошло пока Ал. Ген. получил первую половину стипендии в 100 рублей (вся стипендия была 200 р. в год). Этими деньгами, равно как доходами с уроков, были уплачены долги, а часть их выслана матери. Вообще Ал. Ген. был замечательно преданный сын и поддерживал семью из своих небольших заработков. Но через два года после поступления, он должен был отказаться от частных уроков, чтобы иметь больше времени самому заниматься своим делом. Это время ему жилось очень тяжело!

В 1855 году Ал. Ген. кончил курс и хотел было тотчас же отправиться на театр памятной крымской войны, но министерство внутренних дел не отпускало своих стипендиатов на войну: в Сибири была еще большая нужда во врачах. Молодого лекаря назначили городовым врачом в г. Семипалатинск с содержанием по 280 р. в год. Перед отъездом он успел сдать экзамен на звание уездного врача, оператора и акушера, хотел сдать и докторский, да некогда было— надо было ехать... В трескучие морозы, перед самым Рождеством, после трудного пути, добрался Ал. Ген. до места назначения. То, что он здесь встретил, представляло мало утешительного: недостатки в настоящем,— и ничего впереди.

А ему так страстно хотелось добиться материальной возможности пополнить свое образование! Незадолго до приезда Ал. Ген.в Семипалатинск, последний был сделан областным городом. Небольшой, бедный городок должен был вместить в себе всех областных чиновников, все новые учреждения,— понятно, что квартиры вздорожали и Ал. Ген. пришлось платить за две маленькие комнатки с кухней почти половину жалованья (100 руб.). Ценность жизненных продуктов, вследствие неурожая и падежа скота, возросла как раз в этот год неимоверно, напр. рожь от 15 к. поднялась до 1 р. 60 к. При таких условиях трудно было жить на жалованье Александра Генриховича. Как и теперь в Сибири это бывает очень часто городовому врачу пришлось исполнять функции и окружного врача, и карантинного ветеринара,—само собой разумеется, без всякого вознаграждения.

Практики у Ал. Ген. было довольно много и по преимуществу даровой: чиновники и др. состоятельные люди, приглашая его, смотрели на него, как на городового врача, обязанного их лечить даром, а с бедняков он и сам ничего не брал. К несостоятельным больным Ал. Ген. всегда ездил особенно охотно, объясняя это простым соображением: богатый человек всегда может себе достать врачебную помощь, а к бедняку она сама должна прийти. В 1857 году его назначили на вакантное место окружного врача, при чем он продолжил исправлять обязанности и городового. Жалованья несколько прибавилось, но и работы тоже. Особенно много стало последней с 1866 года, когда Ал. Ген. назначен был старшим окружным врачом Семипалатинской области: приходилось объезжать громадный район—верст до 700 в радиусе. Длинные эти переезды были тем тяжелее, что и то время ни дорог, мало-мальски сносных, ни станций не было, изредка встречались подвижные селения киргизов. Дороги бывали настолько плохи, что приходилось ездить и верхом, особенно по узким горным тропинкам. Нечего говорить о том, что переносил непривычный путешественник зимой в стужу, в пургу, и скверных санях— на диких лошадях, таких диких, что подчас и самая жизнь подвергалась опасности. Питался Ал. Ген. в это время только сухарями и кумысом; к местной пище —баранине он привыкнуть не мог. Пробыв недели 3 в степи, Ал. Ген. возвращался в город совершенно истощенным, — после этого периода он не был в состоянии оставаться в стени. Все это переносил покойный труженик не даром он старался поселить среди полудиких киргизов доверие не только к себе лично, но и к медицине вообще.

С болью в сердце он убедился, как скверно ставили себя его предшественники, — они, преследуя одну идею наживы, одним своим появлением в ауле наводили панику; тоже самое произошло, когда Ал. Ген. в первый раз приехал в аул: женщины с детьми разбежались, а мужчины вынесли ему подарки. Конечно, он отказался принять последние; тогда киргизы, думая, что ему этого мало (так их учил опыт прошлого), увеличили приношение. Много труда положил Ал. Ген., чтобы просветить киргизов; прежде всего он изучил их язык и ознакомился с туземными обычаями.

Конечно, при этих условиях ему уже легче было действовать. Натуральная оспа в то время уродовала массу киргизских детей. Предшественники Ал. Ген. не умели, да и не хотели ввести правильное оспопрививание,—они, напротив, сплошь и рядом за известное— подчас довольно крупное— вознаграждение отпускали киргизов и не прививали им оспу, делая этим путем себе прекрасную доходную статью, а чтоб меньше охотников было прививать детям оспу, делали большие разрезы и т. п.! (Свежо предание, да верится с трудом!...). Александр Генрихович постарался сблизиться со старейшинами киргизских аулов, объяснял им цель и процесс оспопрививания и исключительно путем убеждения достиг того, что на своих совещаниях (он сам на них не присутствовал, зная подозрительность киргизов) старейшины пришли к самым утешительным результатам: оспопрививание ими было признано необходимым актом. Здесь уместно сказать, что постановления шарагата (совета старейшин киргизских) почитается как обязательный закон.

Нашлись киргизы, пожелавшие учиться оспопрививанию; самые деятельные «оспенники» были награждены халатами. Вскоре должность и занятие оспопрививанием стали настолько почетными, что некоторые старшины просили Ал. Ген. взять в ученье их сыновей. Чтобы еще более ознакомить степных обитателей с оспопрививанием, Ал. Ген. составил о нем брошюру, которая была переведена на киргизский язык и читалась С большим интересом по всей степи. Так мало-помалу влиял он благотворно на киргизов; своим хорошим отношением к ним он заслужил симпатию и уважение; — долго еще, вероятно, будет жить в этих далеких степях добрая память об «Узюнь-Дерьере» (длинном докторе ), как прозвали Ал. Ген. киргизы. Отдавая почти все свое время киргизам и находясь в разъездах, Фолькман не мог брать на себя попечение о больных частной практики; частые отказы его от последней, особенно среди имущего класса населения, вызвали негодование и раз даже жалобу военному губернатору; последний, впрочем, разобрав дело, нашел доводы Ал. Ген. вполне основательными и отношение его к своим прямым обязанностям, заслуживающим всяческого одобрения.

Когда срок обязательной десятилетней службы миновал, оказалось, что А. Г. не на что выбраться из Сибири, а между тем это было ему необходимо не столько для себя, сколько для подраставших детей, которых надо было начать учить. Только через 3 года службы ему выдана была небольшая, в виде субсидии, сумма (остатки от гербового сбора). На эти деньги он поехал в Петербург похлопотать о каком-нибудь месте. Бывший в то время директором медицинского департамента, известный Пеликан принял его очень хорошо и выразил искреннее сожаление, что недавно обещал другому место врачебного инспектора в Перми; в ожидании же подходящей службы он посоветовал А. Г. взять место акушера казанского врачебного отделения и обещал назначить его помощником инспектора врачебной управы, как только будет учреждена эта должность. Само собой разумеется, А. Г. был очень доволен результатом своей поездки, так как попасть в университетский город—было его давнишней, затаенной мечтой. Но, к сожалению, много времени уделять науке ему не удалось, так как врачебный инспектор ловко воспользовался мягким, уступчивым характером покойного и взвалил на него все дело. Впрочем, А. Г. все время своей службы в Казани, по возможности, занимался изучением судебной медицины, что было ему весьма необходимо, так как в это время в Казани было только-что введено новое судебное производство. Испытав на себе те неудобства, которые, являются следствием отсутствия у нас института судебных врачей, А. Г. Фолькман заговорил об этом вопросе в печати. Его статья «О значении судебных врачей вообще» (см. «Труды Общ. Врачей г. Казани» за 1872 г. Отд. 1) как нельзя лучше обнаруживает его зрелый взгляд на роль и положение судебного врача и вообще судебно-медицинской экспертизы; можно смело сказать, что высказанные им положения и сейчас еще были бы новыми, так как и в данное время институт судебных врачей нуждается в серьезной реформе. Кроме этой статьи, по судебно-медицинским вопросам А. Г. были напечатаны еще два чисто-казуистических сообщения («Суд.-медиц. случай смерти от эпилепсии» и «По вопросу о причине смерти Белова»). Обе эти статьи весьма характерно обрисовывают в высшей степени добросовестное отношение покойного к своим обязанностям судебного врача.

В начале 70-х годов сильно было, как известно, веяние по отношению к земству: все лучшее, что только было среди трудящейся интеллигенции. охотно становилось в ряды земских работников. Это веяние не миновало и А. Г. В 1873 г. он оставил государственную службу (с чином статского советника) и поступил ординатором женского отделения пермской Александровской больницы. Вполне обеспеченный с материальной стороны (1500 р. жалованья и хорошая частная практика), А. Г. мог бы весь остаток своей жизни не выезжать из Перми, но судьбе угодно было иначе: еще до его приезда, между врачами больницы и председателем губернской земской управы произошла какая-то размолвка, вследствие которой врачи постановили выйти в отставку in Согроге; и хотя А. Г. был совершенно не причастен этому делу, однако, из чувства товарищества, тоже подал в отставку. Из Перми А. Г. переехал в г. Екатеринбург, где только-что вводилось новое городовое положение. Городской голова В. А. Граматчиков пригласил его организовать городскую больницу. Составлен был проект постройки больницы на 120 кроватей, а до окончательного утверждения этого проекта приступлено было к устройству существующей и поныне больницы. Как и прежде, А. Г. прежде всего постарался, по возможности, ближе изучить тот особый род врачебных работ, который сосредоточивается в руках городского врача. Результатом этого изучения явилась статья: «Несколько слов по поводу вновь учреждаемой должности земского городового врача в г. Екатеринбурге (см. №№12и 13 «Дневн. Общ. Врачей г. Казани». 1874 г.). Между прочим, в этой статье А. Г. весьма обстоятельно доказывает необходимость учреждения в городах должности особого санитарного врача, что, как известно, составляет и посейчас больное место чуть не всей России. В больнице и для больницы покойный работал очень много: тысячи его пациентов могли бы засвидетельствовать чисто-отеческое отношение к ним А. Г.

Очень характерно отношение покойного к общественным деньгам: он сам, так сказать, назначил себе жалованье в 1200 р. Когда же работа увеличилась, число больничных кроватей возросло до 145, знакомые А. Г. стали убеждать его просить у города прибавки; на это покойный обыкновенно отвечал, что город имеет много нужд и деньги ему необходимы. Проработав один в течение 8 лет, А. Г., наконец, утомился и стал просить о назначении второго ординатора. И тут высказался благородный характер покойного он выхлопотал другому ординатору такое же жалованье и те же права, которыми пользовался сам, так что старшего врача в больнице не было.

На этой службе А, Г. оставался почти до самой смерти: он подал в отставку в конце июня вследствие постановления думы (в заседании 15 июня 1889 г.), касавшегося уменьшением ему жалованья на половину. 1) В это же время А. Г. окончательно слег в постель и 3-го августа умер от рака желудка, терзавшего его последние два года.

Наряду со своим профессиональным делом А. Г. всегда интересовался и следил за общественной жизнью. Отзывчивый, он не мог оставаться праздным зрителем проявлений пауперизма. В его голове роились сотни проектов, касающихся улучшения народной бедности 2). Его заветной мечтой было провести и укрепить в обществе идею необходимости профессионального образования вообще; на последнее он смотрел, как на единственный способ улучшить общественное положение. Но особенно привлекало его внимание женское профессиональное образование, что понятно само собой в виду, вообще, более беспомощного положения женщины. Не имея возможности лично познакомиться с тем, что сделано по этому вопросу в других странах, он в 1883 году отправил своего старшего сына, Адольфа, заграницу для собирания материала и осмотра существующих уже специальных учреждений. А. А. осмотрел все заведения и музеи в разных городах Австрии и Германии, собрал массу исторического материала и приобрел все существовавшие в то время руководства на немецком, французском и итальянском языках. Ознакомившись со всем этим, А. Г. занялся составлением проекта всего дела постановки профессионального образования, и увлеченный этим делом, он начал оставлять систематическое руководство женского рукоделия. Он успел составить только 1-й том; в печати же появилась лишь часть его, за подписью сына покойного (Адольфа), под заглавием «Русское кольцевое плетение»; по простоте и ясности изложения эта книжка не оставляет желать ничего лучшего. А. Г. хотел, чтобы идея технического образования охватила все слои общества и чтобы интеллигенция играла роль руководительную и развивающую относительно вкуса и примера. Он попытался было даже устроить в Екатеринбурге дамский кружок для развития женского профессионального образования; он составил и отпечатал даже примерный устав этого общества (в «Екатеринб. Нед.»); но попытка А. Г. не удалась: общество не отозвалось на его старания. Наконец, уже почти перед самой смертью А. Г. был несказанно порадован тем обстоятельством, что само правительство принялось за дело технического образования и трудно передать ту радость покойного, которую он переживал, получив от попечителя Оренбургского учебного округа предложение ввести в екатеринбургских женских училищах рукоделия, —а уж нечего и говорить о том рвении, с каким А. Г. взялся за это дело. Последняя статья покойного «О необходимости учреждения в Екатеринбурге профессиональной школы» увидела свет в день его похорон (см.№32 «Екатер. Нед.»1889 г.), но до учреждения таковой 3) не дожил он, правда, очень немного.

Нет никакого сомнения, что сообщенные нами биографические данные далеко не полны; главным образом, это зависело от того, что мы должны были пользоваться только теми сведениями, которые получили от близко знавших покойного лиц. Но и этого достаточно для характеристики симпатичных черт Александра Генриховича. Заканчивая эти строки, мы считаем себя в праве высказать самое искреннее пожелание, чтобы на Руси было побольше таких людей, каким был покойник! Легко-бы тогда жилось!...

Б. Котелянский.

1) Эта мера, сколько нам известно, была вызвана тем обстоятельством, что А. Г., по слабости своего здоровья, не мог уже так же энергично, как и прежде, нести свою службу и ему требовался помощник— врач, которому и предположено было думой платить остальную половину жалованья г. Фолькман. Ред.

2) Мы опускаем здесь ряд неудачных попыток покойного ввести в употребление изобретенные им веялку, вязальную машину, устройство им совместно с С. К. Ушковым первой крупчатной мельницы в Семипалатинске, которая существовала очень недолго по недостатку средств и пр.

3) В ноябре 1889 г . открыта и ныне уже функционирует в г. Екатеринбурге «Женская ремесленная школа», учрежденная М. Е. Алексеевой.

Персоны упомянутые в источнике
  • Фолькман Адольф Александрович
  • Фолькман Александр Генрихович
  • Статьи использующие источник

    Документы

  • 0000002052.pdf
  • 0000002053.docx
  • Екатеринбургская неделя №1 от 7 января 1890 г.
    Название источника

    Екатеринбургская неделя №1 от 7 января 1890 г.

    1

    Дата

     1890-10-07

    Тип

    Газета

    Описание

    Александр Генрихович Фолькман.

    (Биография).

    «Душа его была чиста, как кристалл; постоянно трудясь, этот добрый человек своим ровным и мягким обращением снискивал всегда полное уважение... Вращаясь же в кругу своих товарищей по профессии, всегда спокойный и добрый, он мог внушать только глубокую симпатию»

    (Из надгробной речи д-ра Н. А. Русских).

    В Екатеринбурге тихо доживал свой век редкий по трудолюбию, по честности и чистоте своих воззрений врач А. Г. Фолькман. Стойкость его убеждений при самых разнообразных условиях жизни дала ему возможность до последней минуты не отступать ни на шаг от своих идеальных взглядов. Он не был известен ни выдающимися произведениями, ни блестящей карьерой; все его личные достоинства сводились к высокопробной честности и порядочности. Предлагая вниманию читателя биографию этого человека, мы исходим из того соображения, что поучительные примеры не проходят бесследно. Знать те условия— подчас неблагоприятные, — при которых вырастают хорошие люди, как они живут, не только интересно, но даже необходимо каждому из нас... Немного великих людей, но еще меньше хороших, безукоризненно честных, — и если никто из нас не обязан быть великим, то всякий обязан учиться быть порядочным.

    Александр Генрихович родился в Златоусте 8 июля 1829 года. Его отец, по происхождению немец, был вызван из Золингена для устройства Златоустовского оружейного завода; он принадлежал к той группе иностранцев, которых правительство наше вызвало из-за границы для расширения промышленности и насаждения технических знаний. Но ему пришлось недолго, сравнительно, поработать для России, через восемь лет по рождении Ал. Генр., он скончался, оставив, как это обыкновенно бывает с честными людьми, жену и пятерых детей почти без всяких средств; единственной поддержкой этой семье должна была служить пенсия, по размеру еле хватавшая на удовлетворение самых насущных потребностей. К счастью, мать Ал. Г. была женщина весьма умная и притом энергичная; поэтому, несмотря на скудость средств, она решилась дать детям такое воспитание, чтобы впоследствии они сами сумели заработать кусок хлеба. С этой целью она переехала со всей семьей в Уфу и определила Александра и старшего его брата Адольфа в гимназию, а чтобы увеличить хотя немного ресурсы, стала держать нахлебников. С трудом дотянула она обоих братьев до четвёртого класса, но здесь уже окончательно стало невозможно обоим продолжать гимназическое образование. Вследствие этого обстоятельства старший брат Адольф вышел из гимназии, тотчас же поступил учеником в аптеку и через несколько лет упорного труда сам стал аптекарем. Александр же продолжал учение и в 1848 году кончил курс. Полдороги было пройдено. Александру страстно хотелось тотчас-же поступить в университет, но непреодолимым препятствием на пути стояла нужда; пришлось заняться уроками. В 1850 году при Казанском университете были учреждены сибирские стипендии с обязательной 10-летней службой в Сибири по ведомству министерства внутренних дел для студентов - медиков. Как только весть об этом дошла до Уфы, Александр Генрихович занял у хозяина своего брата 50 р. и поехал в Казань. Там он сдал вступительный экзамен, получил право на стипендию и успел заручиться не сколькими уроками. Полгода, однако, прошло пока Ал. Ген. получил первую половину стипендии в 100 рублей (вся стипендия была 200 р. в год). Этими деньгами, равно как доходами с уроков, были уплачены долги, а часть их выслана матери. Вообще Ал. Ген. был замечательно преданный сын и поддерживал семью из своих небольших заработков. Но через два года после поступления, он должен был отказаться от частных уроков, чтобы иметь больше времени самому заниматься своим делом. Это время ему жилось очень тяжело!

    В 1855 году Ал. Ген. кончил курс и хотел было тотчас же отправиться на театр памятной крымской войны, но министерство внутренних дел не отпускало своих стипендиатов на войну: в Сибири была еще большая нужда во врачах. Молодого лекаря назначили городовым врачом в г. Семипалатинск с содержанием по 280 р. в год. Перед отъездом он успел сдать экзамен на звание уездного врача, оператора и акушера, хотел сдать и докторский, да некогда было— надо было ехать... В трескучие морозы, перед самым Рождеством, после трудного пути, добрался Ал. Ген. до места назначения. То, что он здесь встретил, представляло мало утешительного: недостатки в настоящем,— и ничего впереди.

    А ему так страстно хотелось добиться материальной возможности пополнить свое образование! Незадолго до приезда Ал. Ген.в Семипалатинск, последний был сделан областным городом. Небольшой, бедный городок должен был вместить в себе всех областных чиновников, все новые учреждения,— понятно, что квартиры вздорожали и Ал. Ген. пришлось платить за две маленькие комнатки с кухней почти половину жалованья (100 руб.). Ценность жизненных продуктов, вследствие неурожая и падежа скота, возросла как раз в этот год неимоверно, напр. рожь от 15 к. поднялась до 1 р. 60 к. При таких условиях трудно было жить на жалованье Александра Генриховича. Как и теперь в Сибири это бывает очень часто городовому врачу пришлось исполнять функции и окружного врача, и карантинного ветеринара,—само собой разумеется, без всякого вознаграждения.

    Практики у Ал. Ген. было довольно много и по преимуществу даровой: чиновники и др. состоятельные люди, приглашая его, смотрели на него, как на городового врача, обязанного их лечить даром, а с бедняков он и сам ничего не брал. К несостоятельным больным Ал. Ген. всегда ездил особенно охотно, объясняя это простым соображением: богатый человек всегда может себе достать врачебную помощь, а к бедняку она сама должна прийти. В 1857 году его назначили на вакантное место окружного врача, при чем он продолжил исправлять обязанности и городового. Жалованья несколько прибавилось, но и работы тоже. Особенно много стало последней с 1866 года, когда Ал. Ген. назначен был старшим окружным врачом Семипалатинской области: приходилось объезжать громадный район—верст до 700 в радиусе. Длинные эти переезды были тем тяжелее, что и то время ни дорог, мало-мальски сносных, ни станций не было, изредка встречались подвижные селения киргизов. Дороги бывали настолько плохи, что приходилось ездить и верхом, особенно по узким горным тропинкам. Нечего говорить о том, что переносил непривычный путешественник зимой в стужу, в пургу, и скверных санях— на диких лошадях, таких диких, что подчас и самая жизнь подвергалась опасности. Питался Ал. Ген. в это время только сухарями и кумысом; к местной пище —баранине он привыкнуть не мог. Пробыв недели 3 в степи, Ал. Ген. возвращался в город совершенно истощенным, — после этого периода он не был в состоянии оставаться в стени. Все это переносил покойный труженик не даром он старался поселить среди полудиких киргизов доверие не только к себе лично, но и к медицине вообще.

    С болью в сердце он убедился, как скверно ставили себя его предшественники, — они, преследуя одну идею наживы, одним своим появлением в ауле наводили панику; тоже самое произошло, когда Ал. Ген. в первый раз приехал в аул: женщины с детьми разбежались, а мужчины вынесли ему подарки. Конечно, он отказался принять последние; тогда киргизы, думая, что ему этого мало (так их учил опыт прошлого), увеличили приношение. Много труда положил Ал. Ген., чтобы просветить киргизов; прежде всего он изучил их язык и ознакомился с туземными обычаями.

    Конечно, при этих условиях ему уже легче было действовать. Натуральная оспа в то время уродовала массу киргизских детей. Предшественники Ал. Ген. не умели, да и не хотели ввести правильное оспопрививание,—они, напротив, сплошь и рядом за известное— подчас довольно крупное— вознаграждение отпускали киргизов и не прививали им оспу, делая этим путем себе прекрасную доходную статью, а чтоб меньше охотников было прививать детям оспу, делали большие разрезы и т. п.! (Свежо предание, да верится с трудом!...). Александр Генрихович постарался сблизиться со старейшинами киргизских аулов, объяснял им цель и процесс оспопрививания и исключительно путем убеждения достиг того, что на своих совещаниях (он сам на них не присутствовал, зная подозрительность киргизов) старейшины пришли к самым утешительным результатам: оспопрививание ими было признано необходимым актом. Здесь уместно сказать, что постановления шарагата (совета старейшин киргизских) почитается как обязательный закон.

    Нашлись киргизы, пожелавшие учиться оспопрививанию; самые деятельные «оспенники» были награждены халатами. Вскоре должность и занятие оспопрививанием стали настолько почетными, что некоторые старшины просили Ал. Ген. взять в ученье их сыновей. Чтобы еще более ознакомить степных обитателей с оспопрививанием, Ал. Ген. составил о нем брошюру, которая была переведена на киргизский язык и читалась С большим интересом по всей степи. Так мало-помалу влиял он благотворно на киргизов; своим хорошим отношением к ним он заслужил симпатию и уважение; — долго еще, вероятно, будет жить в этих далеких степях добрая память об «Узюнь-Дерьере» (длинном докторе ), как прозвали Ал. Ген. киргизы. Отдавая почти все свое время киргизам и находясь в разъездах, Фолькман не мог брать на себя попечение о больных частной практики; частые отказы его от последней, особенно среди имущего класса населения, вызвали негодование и раз даже жалобу военному губернатору; последний, впрочем, разобрав дело, нашел доводы Ал. Ген. вполне основательными и отношение его к своим прямым обязанностям, заслуживающим всяческого одобрения.

    Когда срок обязательной десятилетней службы миновал, оказалось, что А. Г. не на что выбраться из Сибири, а между тем это было ему необходимо не столько для себя, сколько для подраставших детей, которых надо было начать учить. Только через 3 года службы ему выдана была небольшая, в виде субсидии, сумма (остатки от гербового сбора). На эти деньги он поехал в Петербург похлопотать о каком-нибудь месте. Бывший в то время директором медицинского департамента, известный Пеликан принял его очень хорошо и выразил искреннее сожаление, что недавно обещал другому место врачебного инспектора в Перми; в ожидании же подходящей службы он посоветовал А. Г. взять место акушера казанского врачебного отделения и обещал назначить его помощником инспектора врачебной управы, как только будет учреждена эта должность. Само собой разумеется, А. Г. был очень доволен результатом своей поездки, так как попасть в университетский город—было его давнишней, затаенной мечтой. Но, к сожалению, много времени уделять науке ему не удалось, так как врачебный инспектор ловко воспользовался мягким, уступчивым характером покойного и взвалил на него все дело. Впрочем, А. Г. все время своей службы в Казани, по возможности, занимался изучением судебной медицины, что было ему весьма необходимо, так как в это время в Казани было только-что введено новое судебное производство. Испытав на себе те неудобства, которые, являются следствием отсутствия у нас института судебных врачей, А. Г. Фолькман заговорил об этом вопросе в печати. Его статья «О значении судебных врачей вообще» (см. «Труды Общ. Врачей г. Казани» за 1872 г. Отд. 1) как нельзя лучше обнаруживает его зрелый взгляд на роль и положение судебного врача и вообще судебно-медицинской экспертизы; можно смело сказать, что высказанные им положения и сейчас еще были бы новыми, так как и в данное время институт судебных врачей нуждается в серьезной реформе. Кроме этой статьи, по судебно-медицинским вопросам А. Г. были напечатаны еще два чисто-казуистических сообщения («Суд.-медиц. случай смерти от эпилепсии» и «По вопросу о причине смерти Белова»). Обе эти статьи весьма характерно обрисовывают в высшей степени добросовестное отношение покойного к своим обязанностям судебного врача.

    В начале 70-х годов сильно было, как известно, веяние по отношению к земству: все лучшее, что только было среди трудящейся интеллигенции. охотно становилось в ряды земских работников. Это веяние не миновало и А. Г. В 1873 г. он оставил государственную службу (с чином статского советника) и поступил ординатором женского отделения пермской Александровской больницы. Вполне обеспеченный с материальной стороны (1500 р. жалованья и хорошая частная практика), А. Г. мог бы весь остаток своей жизни не выезжать из Перми, но судьбе угодно было иначе: еще до его приезда, между врачами больницы и председателем губернской земской управы произошла какая-то размолвка, вследствие которой врачи постановили выйти в отставку in Согроге; и хотя А. Г. был совершенно не причастен этому делу, однако, из чувства товарищества, тоже подал в отставку. Из Перми А. Г. переехал в г. Екатеринбург, где только-что вводилось новое городовое положение. Городской голова В. А. Граматчиков пригласил его организовать городскую больницу. Составлен был проект постройки больницы на 120 кроватей, а до окончательного утверждения этого проекта приступлено было к устройству существующей и поныне больницы. Как и прежде, А. Г. прежде всего постарался, по возможности, ближе изучить тот особый род врачебных работ, который сосредоточивается в руках городского врача. Результатом этого изучения явилась статья: «Несколько слов по поводу вновь учреждаемой должности земского городового врача в г. Екатеринбурге (см. №№12и 13 «Дневн. Общ. Врачей г. Казани». 1874 г.). Между прочим, в этой статье А. Г. весьма обстоятельно доказывает необходимость учреждения в городах должности особого санитарного врача, что, как известно, составляет и посейчас больное место чуть не всей России. В больнице и для больницы покойный работал очень много: тысячи его пациентов могли бы засвидетельствовать чисто-отеческое отношение к ним А. Г.

    Очень характерно отношение покойного к общественным деньгам: он сам, так сказать, назначил себе жалованье в 1200 р. Когда же работа увеличилась, число больничных кроватей возросло до 145, знакомые А. Г. стали убеждать его просить у города прибавки; на это покойный обыкновенно отвечал, что город имеет много нужд и деньги ему необходимы. Проработав один в течение 8 лет, А. Г., наконец, утомился и стал просить о назначении второго ординатора. И тут высказался благородный характер покойного он выхлопотал другому ординатору такое же жалованье и те же права, которыми пользовался сам, так что старшего врача в больнице не было.

    На этой службе А, Г. оставался почти до самой смерти: он подал в отставку в конце июня вследствие постановления думы (в заседании 15 июня 1889 г.), касавшегося уменьшением ему жалованья на половину. 1) В это же время А. Г. окончательно слег в постель и 3-го августа умер от рака желудка, терзавшего его последние два года.

    Наряду со своим профессиональным делом А. Г. всегда интересовался и следил за общественной жизнью. Отзывчивый, он не мог оставаться праздным зрителем проявлений пауперизма. В его голове роились сотни проектов, касающихся улучшения народной бедности 2). Его заветной мечтой было провести и укрепить в обществе идею необходимости профессионального образования вообще; на последнее он смотрел, как на единственный способ улучшить общественное положение. Но особенно привлекало его внимание женское профессиональное образование, что понятно само собой в виду, вообще, более беспомощного положения женщины. Не имея возможности лично познакомиться с тем, что сделано по этому вопросу в других странах, он в 1883 году отправил своего старшего сына, Адольфа, заграницу для собирания материала и осмотра существующих уже специальных учреждений. А. А. осмотрел все заведения и музеи в разных городах Австрии и Германии, собрал массу исторического материала и приобрел все существовавшие в то время руководства на немецком, французском и итальянском языках. Ознакомившись со всем этим, А. Г. занялся составлением проекта всего дела постановки профессионального образования, и увлеченный этим делом, он начал оставлять систематическое руководство женского рукоделия. Он успел составить только 1-й том; в печати же появилась лишь часть его, за подписью сына покойного (Адольфа), под заглавием «Русское кольцевое плетение»; по простоте и ясности изложения эта книжка не оставляет желать ничего лучшего. А. Г. хотел, чтобы идея технического образования охватила все слои общества и чтобы интеллигенция играла роль руководительную и развивающую относительно вкуса и примера. Он попытался было даже устроить в Екатеринбурге дамский кружок для развития женского профессионального образования; он составил и отпечатал даже примерный устав этого общества (в «Екатеринб. Нед.»); но попытка А. Г. не удалась: общество не отозвалось на его старания. Наконец, уже почти перед самой смертью А. Г. был несказанно порадован тем обстоятельством, что само правительство принялось за дело технического образования и трудно передать ту радость покойного, которую он переживал, получив от попечителя Оренбургского учебного округа предложение ввести в екатеринбургских женских училищах рукоделия, —а уж нечего и говорить о том рвении, с каким А. Г. взялся за это дело. Последняя статья покойного «О необходимости учреждения в Екатеринбурге профессиональной школы» увидела свет в день его похорон (см.№32 «Екатер. Нед.»1889 г.), но до учреждения таковой 3) не дожил он, правда, очень немного.

    Нет никакого сомнения, что сообщенные нами биографические данные далеко не полны; главным образом, это зависело от того, что мы должны были пользоваться только теми сведениями, которые получили от близко знавших покойного лиц. Но и этого достаточно для характеристики симпатичных черт Александра Генриховича. Заканчивая эти строки, мы считаем себя в праве высказать самое искреннее пожелание, чтобы на Руси было побольше таких людей, каким был покойник! Легко-бы тогда жилось!...

    Б. Котелянский.

    1) Эта мера, сколько нам известно, была вызвана тем обстоятельством, что А. Г., по слабости своего здоровья, не мог уже так же энергично, как и прежде, нести свою службу и ему требовался помощник— врач, которому и предположено было думой платить остальную половину жалованья г. Фолькман. Ред.

    2) Мы опускаем здесь ряд неудачных попыток покойного ввести в употребление изобретенные им веялку, вязальную машину, устройство им совместно с С. К. Ушковым первой крупчатной мельницы в Семипалатинске, которая существовала очень недолго по недостатку средств и пр.

    3) В ноябре 1889 г . открыта и ныне уже функционирует в г. Екатеринбурге «Женская ремесленная школа», учрежденная М. Е. Алексеевой.

    Персоны упомянутые в источнике
  • Фолькман Адольф Александрович
  • Фолькман Александр Генрихович
  • Статьи использующие источник

    Документы

  • 0000002050.pdf
  • 0000002051.docx
  • ГАПК Ф.111.Оп.1.Д.903 О службе Адольфа Александровича Фолькман
    Название источника

    ГАПК Ф.111.Оп.1.Д.903 О службе Адольфа Александровича Фолькман

    Ф.111.Оп.1.Д.903

    Дата

     1898-01-01

    Тип

    Архив

    Описание

    ГАПК Ф.111.Оп.1.Д.903

    Кол-во листов: 10

    Даты документов: 01.01.1898 - 31.12.1940

    Категория ценности: особо ценное

    Пермской Казенной Палаты

    Секретарского стола

    по описи №9-й

    по архиву №10256

    Дело

    1 разряда

    Хранить в архиве вечно лет

    О службе Адольфа Александровича Фолькман

    Началось января 2 дня 1898 года

    кончено Августа 28 дня 1910 года

    на 10 листах

    ---------------------------------

    Дело

    О службе Податного инспектора г.Екатеринбурга Адольфа Александровича Фолькман

    началось января 2 дня 1898 года

    -------------------------------------------------

    По указу ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА,

    ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРЫ

    НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА,

    САМОДЕРЖЦА ВСЕРОССИЙСКОГО,

    И ПРОЧ., И ПРОЧ., И ПРОЧ.

    Предъявитель сего Податный Инспектор города Екатеринбурга Коллежский Ассесор Адольф Александрович Фолькман согласно его ходатайства, уволен в отпуск в разные города Российской Империи сроком на двадцать восемь дней с 26 января 1898 года.

    Выдан сей паспорт из Пермской Казенной Палаты, за надлежащим подписом и приложением казенной печати, на основании 735 ст.Устава о Службе т.III издан.1876 года, на свободный проезд вперед и обратно, Января двадцать третьего дня, тысяча восемьсот девяносто восьмого года. Установленный гербовый сбор уплачен.

    Управляющий Палатой Иверонов

    Секретарь Лернов

    ---------------------------------------------------

    М.Ф.

    Податной Инспектор города Екатеринбурга

    14 августа 1900 года

    №258

    г.Екатеринбург

    Господину Управляющему Пермской Казенной Палатой

    Вследствие личного предложения имею честь представить Вашему Высокородию предложение господина Председателя Пермского местного Управления Российского Общества Красного Креста от 19 июля с.г. за №230 с приложенным к нему свидетельством за №356 на право ношения знака Красного Креста, с соизволения Августейшей Покровительницы Российского общества Красного Креста Государыни Императрицы Марии Феодоровны мне пожалованного.

    Аттестат

    По Указу ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, от Совета ИМПЕРАТОРСКОГО Московского Университета дан сей аттестат сыну статского советника Адольфу Фолькману, евангелическо-лютеранского вероисповедания, в том, что он, по аттестату зрелости Казанской 1-й гимназии, в августе 1878 года принят был в Казанский Университет, откуда в сентябре 1879 года перемещен в число студентов сего Университета, где, при очень хорошем поведении, окончил курс по отделению математических наук Физико-Математического факультета и, за оказанные им удовлетворительные успехи, определением Университетского Совета, 31 мая сего года состоявшимся, утвержден в звании Действительного Студента. При вступлении в службу, на основании ст.69 Уст. о Служ. по опред. от Прав.(изд.1876 года), он принимается в оную XII классом; права же при вступлении в военную службу и на производство его в офицеры, согласно параграфа 143 Высочайше утвержденного 18-го июня 1863 года Общего Устава Университетов, определяется существующими по военному ведомству правилами. Дан в Москве. Октября 12 дня 1882 года

    Ректор Университета, Действительный Статский Советник и Кавалер Николай Тихонравов

    Декан Физико-Математического Факультета Василий Цингер

    За Секретаря по студенческим делам

    №3384

    ------------------------------------------------------------------------

    Аттестат

    По Указу Его Императорского Величества, дан сей аттестат, из Казанского Губернского Правления, бывшему Помощнику Казанского Губернского Инспектора, Статскому Советнику Даниилу Александру-Генрихову Фолькману в том, что он, как из формулярного списка о службе его видно, от роду 44 лет Евангелическо-Лютеранского исповедания, знаков отличия неимеет, жалования получал 600 рублей и столовых 300 рублей, а всего 900 р.в год. Из иностранцев; присягнул на подданство России в Казанском Губернском Правлении 17 февраля 1855 года. Имения за ним и за женой его родового и благоприобретенного не значится. По окончании курса наук в Императорском Казанском Университете, со степенью лекаря, Высочайшим Приказом, отданым по гражданскому ведомству 3 июля 1855 года, за №129, определен исправляющим должность Семипалатинского городового врача, с обязанностью прослужить в Сибири , по распоряжению начальства, неменее десяти лет, тысяча восемьсот пятьдесят пятого года июля третьего. По выдержании испытания на звание уездного врача , Г.Министром Внутренних Дел утвержден в должности Семипалатинского городового врача 1855 года декабря 8, Исправляющим должность Семипалатинского Военного Губернатора перемещен на должность Семипалатинского окружного Врача 1857 г. декабря 14. Советом Императорского Казанского Университета утвержден в звании оператора 1859 г. июля 10. Из сумм Всемилостивейше пожалованных в распоряжение Г.Генерал Губернатора Западной Сибири, для раздачи денежной награды чиновникам, награжден за отлично-усердную службу 150 руб. 1860 г.февраля 3. Указом Правительствующего Сената, от 4 июля 1860 г.произведен в чин Титулярного Советника, со старшинством с тысяча восемь сот пятьдесят пятого года июля третьго. Департаментом Министерства Внутренних Дел, согласно распоряжению Г.Министра Финансов назначено производить, за прослужение в Сибири 5 лет, добавочное жалование по 75 руб. в год, с 1860 г.Июля 3. Указом Правительствующего Сената, от 27 июля 1861 года, произведен в чин Коллежского Ассесора, со старшинством с 1859 г.июля 3 Указом Правительствующего Сената от 15 декабря 1864 года, за №296 , произведен в чин Надворного Советника со старшинством с 1862 г.Июля 3. Указом Правительствующего Сената от 25 августа 1867 года за №68, произведен в чин Коллежского Советника со старшинством 1866 г. июля 3. На основании разрешения Г.Министра Внутренних Дел, изложенного в предложении Г.Генерал Губернатора Западной Сибири, от 20 января 1867 года за №164, назначен Старшим Окружным Врачем по Семипалатинской области 1866 года ноября 22. Из Высочайше назначенных в распоряжение Г.Генерал Губернатора Западной Сибири награды чиновникам, 5000 рублей, выдано, за усердную службу, в награду 150 руб.; о чем состоялся по Семипалатинской области приказ Военного Губернатора за №18, 1867 г. Апреля 9. Сверх своей обязанности исправлял должность Кокбетинского Окружного врача , с производством жалования с 4 января 1866 года по 30 августа 1868 года. Приказом Генерал Губернатора Западной Сибири, от 5 августа 1868 года, за №48, был уволен в 3-х месячный отпуск, в г.СПетербург и Пермь, с сохранением получаемого жалования. Департаментом Государственного Казначейства от 15 января 1869 г., за №394, назначено производить за прослужение в Сибири 10 лет, добавленное жалование по 150 руб. в год, с 1865 г. Июля 3-го. По прошению уволен от службы, о чем Г.Генерал Губернатор Западной Сибири, от 19 апреля 1869 года, за №469, сообщил Начальнику Семипалатинской области 1869 г. марта 27.

    Г.Министром Внутренних Дел определен исправляющим должность акушера Врачебного отделения Казанского губернского Правления 1869 г. сентября 5. На основании Высочайше утвержденных, 14 октября 1869 г., штатов Врачебных отделений, Г.Министром Внутренних Дел от 19 декабря 1869 г.за №1560, назначен Помощником Казанского Губернского Врачебного Инспектора с 1870 года января 1. Указом Правительствующего Сената от 14 октября 1871 года, за №225, произведен, за выслугу лет, в Статские Советники, со старшинством с 11 декабря 1870 года, о чем припечатано в Статских ведомостях 22 октября 1871 года, №85. Распоряжение Г.Министра Внутренних Дел, по прошению, уволен в отставку 1873 г. Января 4. В походах, в штрафах, под следствием и судом не был, а находился в отпусках с 5 августа 1868 года на три месяца и явился в срок, с 28 августа 1872 года на 28 дней, каковой отпуск за болезнею Фолькмана продолжен ему еще на месяц, но из сего отпуска по болезни не являлся по день увольнения его от службы т.е. с 4 января 1873 года, и в отставке с 27 марта 1869 года по 5 сентября того же года. Женат на Регине Филипповой урожденной Газ?. У них дети:сыновья:Карл Адольф родившийся 3 июля 1858 года; Август, родившийся 26 мая 1864 года, и Филип, рожившийся 26 июля 1868 года. Жена исповедания Реформаторского, а дети Евангелистко-Лютеранского. В чем Губернское Правление надлежащим подписом с приложением казенной печати удостоверяет. Июля 3 дня 1873 года подлинный подписал Советник Пухов и Скрепил делопроизводитель Орлов; у подлиного приложена печать Казанского Губернского правления.

    На подлинный аттестат сделана надпись следующего содержания:"1873 года августа 14 дня, сделана сия надпись на аттестат бывшего помощника Казанского Врачебного инспектора, Статского Советника Фолькмана, вследствие ходатайства его, Фолькмана, в том:1)Что Государь Император, вследствие представления Г.Министра Внутренних Дел и положения Комитета г.Министров, Всемилостивейше соизволил, 7 июня 1872 года, пожаловать ему, Фолькману, орден Св.Станислава 2 ст., и 2)Что Фолькман, независимо от детей, показанных в аттестате, имеет еще дочь Юлию, родившуюся 30 августа 1869 года. Подлинную надпись подписал Советник Пухов, скрепил Делопроизводитель Орлов; причем у подлинной надписи приложена печать Казанского Губернского Правления.

    1873 года Августа 14 дня выдана копия сия с аттестата Г.Статскому Советнику Фолькману, вследствие его ходатайства, для представления при ходатайстве о помещении его сына Карла - Адольфа в одно из учебных заведений. Что и удостоверяется надлежащим подписом и приложением казенной печати.

    ----------------------

    29 августа 1910 года

    Пермь

    Резолюция: Дело Секретарского стола, -го Отделения под №9, начавшееся в 1898 г. О службе Адольфа Александровича Фолькмана как не требующее дальнейшего производства, зачислить конченным, и сдать в свое время в архив Палаты для хранения вечно с отнесением к 1 разряду.

    Персоны упомянутые в источнике
  • Фолькман Александр Генрихович
  • Фолькман Август Александрович
  • Фолькман Адольф Генрихович
  • Фолькман Александр Генрихович
  • Фолькман Регина Филипповна
  • Фолькман Филипп Александрович
  • Фолькман Юлия Александровна
  • Фолькман Клавдия Александровна
  • Статьи использующие источник

    Документы

    Персоны

     

    А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Даниил Александр Генрихович Фолькман.

    (Биография).

    «Душа его была чиста, как кристалл; постоянно трудясь, этот добрый человек своим ровным и мягким обращением снискивал всегда полное уважение... Вращаясь же в кругу своих товарищей по профессии, всегда спокойный и добрый, он мог внушать только глубокую симпатию»

    (Из надгробной речи д-ра Н. А. Русских).

    В Екатеринбурге тихо доживал свой век редкий по трудолюбию, по честности и чистоте своих воззрений врач А. Г. Фолькман. Стойкость его убеждений при самых разнообразных условиях жизни дала ему возможность до последней минуты не отступать ни на шаг от своих идеальных взглядов. Он не был известен ни выдающимися произведениями, ни блестящей карьерой; все его личные достоинства сводились к высокопробной честности и порядочности. Предлагая вниманию читателя биографию этого человека, мы исходим из того соображения, что поучительные примеры не проходят бесследно. Знать те условия— подчас неблагоприятные, — при которых вырастают хорошие люди, как они живут, не только интересно, но даже необходимо каждому из нас... Немного великих людей, но еще меньше хороших, безукоризненно честных, — и если никто из нас не обязан быть великим, то всякий обязан учиться быть порядочным.

    Александр Генрихович родился в Златоусте 8 июля 1829 года. Его отец, по происхождению немец, был вызван из Золингена для устройства Златоустовского оружейного завода; он принадлежал к той группе иностранцев, которых правительство наше вызвало из-за границы для расширения промышленности и насаждения технических знаний. Но ему пришлось недолго, сравнительно, поработать для России, через восемь лет по рождении Ал. Генр., он скончался, оставив, как это обыкновенно бывает с честными людьми, жену и пятерых детей почти без всяких средств; единственной поддержкой этой семье должна была служить пенсия, по размеру еле хватавшая на удовлетворение самых насущных потребностей. К счастью, мать Ал. Г. была женщина весьма умная и притом энергичная; поэтому, несмотря на скудость средств, она решилась дать детям такое воспитание, чтобы впоследствии они сами сумели заработать кусок хлеба. С этой целью она переехала со всей семьей в Уфу и определила Александра и старшего его брата Адольфа в гимназию, а чтобы увеличить хотя немного ресурсы, стала держать нахлебников. С трудом дотянула она обоих братьев до четвёртого класса, но здесь уже окончательно стало невозможно обоим продолжать гимназическое образование. Вследствие этого обстоятельства старший брат Адольф вышел из гимназии, тотчас же поступил учеником в аптеку и через несколько лет упорного труда сам стал аптекарем. Александр же продолжал учение и в 1848 году кончил курс. Полдороги было пройдено. Александру страстно хотелось тотчас-же поступить в университет, но непреодолимым препятствием на пути стояла нужда; пришлось заняться уроками. В 1850 году при Казанском университете были учреждены сибирские стипендии с обязательной 10-летней службой в Сибири по ведомству министерства внутренних дел для студентов - медиков. Как только весть об этом дошла до Уфы, Александр Генрихович занял у хозяина своего брата 50 р. и поехал в Казань. Там он сдал вступительный экзамен, получил право на стипендию и успел заручиться не сколькими уроками. Полгода, однако, прошло пока Ал. Ген. получил первую половину стипендии в 100 рублей (вся стипендия была 200 р. в год). Этими деньгами, равно как доходами с уроков, были уплачены долги, а часть их выслана матери. Вообще Ал. Ген. был замечательно преданный сын и поддерживал семью из своих небольших заработков. Но через два года после поступления, он должен был отказаться от частных уроков, чтобы иметь больше времени самому заниматься своим делом. Это время ему жилось очень тяжело!

    Из иностранцев; присягнул на подданство России в Казанском Губернском Правлении 17 февраля 1855 года.

    В 1855 году Ал. Ген. кончил курс наук со степенью лекаря и хотел было тотчас же отправиться на театр памятной крымской войны, но министерство внутренних дел не отпускало своих стипендиатов на войну: в Сибири была еще большая нужда во врачах. Высочайшим Приказом, отданным по гражданскому ведомству 3 июля 1855 года, за №129, определен исправляющим должность Семипалатинского городового врача, с обязанностью прослужить в Сибири , по распоряжению начальства, не менее десяти лет Молодого лекаря назначили городовым врачом в г. Семипалатинск 8 декабря 1855 года с содержанием по 280 р. в год . Перед отъездом он успел сдать экзамен на звание уездного врача, оператора и акушера, хотел сдать и докторский, да некогда было— надо было ехать... В трескучие морозы, перед самым Рождеством, после трудного пути, добрался Ал. Ген. до места назначения. То, что он здесь встретил, представляло мало утешительного: недостатки в настоящем,— и ничего впереди.

    А ему так страстно хотелось добиться материальной возможности пополнить свое образование! Незадолго до приезда Ал. Ген.в Семипалатинск, последний был сделан областным городом. Небольшой, бедный городок должен был вместить в себе всех областных чиновников, все новые учреждения,— понятно, что квартиры вздорожали и Ал. Ген. пришлось платить за две маленькие комнатки с кухней почти половину жалованья (100 руб.). Ценность жизненных продуктов, вследствие неурожая и падежа скота, возросла как раз в этот год неимоверно, напр. рожь от 15 к. поднялась до 1 р. 60 к. При таких условиях трудно было жить на жалованье Александра Генриховича. Как и теперь в Сибири это бывает очень часто городовому врачу пришлось исполнять функции и окружного врача, и карантинного ветеринара, —само собой разумеется, без всякого вознаграждения.

    Практики у Ал. Ген. было довольно много и по преимуществу даровой: чиновники и др. состоятельные люди, приглашая его, смотрели на него, как на городового врача, обязанного их лечить даром, а с бедняков он и сам ничего не брал. К несостоятельным больным Ал. Ген. всегда ездил особенно охотно, объясняя это простым соображением: богатый человек всегда может себе достать врачебную помощь, а к бедняку она сама должна прийти. В 1857 (14.12.1857) году его назначили на вакантное место окружного врача, при чем он продолжил исправлять обязанности и городового. Жалованья несколько прибавилось, но и работы тоже.

    Из сумм Всемилостивейше пожалованных в распоряжение Г.Генерал Губернатора Западной Сибири, для раздачи денежной награды чиновникам, 3 февраля 1860 года награжден за отлично-усердную службу.

    Указом Правительствующего Сената, от 4 июля 1860 г. произведен в чин Титулярного Советника, со старшинством с 3 июля 1855 года.

    Департаментом Министерства Внутренних Дел, согласно распоряжению Г.Министра Финансов назначено производить, за прослужение в Сибири 5 лет, добавочное жалование по 75 руб. в год, с 3 июля 1860 г.

    Указом Правительствующего Сената, от 27 июля 1861 года, произведен в чин Коллежского Асессора, со старшинством с 3 июля 1859 г.

    Указом Правительствующего Сената от 15 декабря 1864 года, за №296, произведен в чин Надворного Советника со старшинством с 3 июля 1862 г.

    Особенно много работы стало с 1866 года, когда Ал. Ген. назначен был старшим окружным врачом Семипалатинской области: приходилось объезжать громадный район—верст до 700 в радиусе. Длинные эти переезды были тем тяжелее, что и то время ни дорог, мало-мальски сносных, ни станций не было, изредка встречались подвижные селения киргизов. Дороги бывали настолько плохи, что приходилось ездить и верхом, особенно по узким горным тропинкам. Нечего говорить о том, что переносил непривычный путешественник зимой в стужу, в пургу, и скверных санях— на диких лошадях, таких диких, что подчас и самая жизнь подвергалась опасности. Питался Ал. Ген. в это время только сухарями и кумысом; к местной пище —баранине он привыкнуть не мог. Пробыв недели 3 в степи, Ал. Ген. возвращался в город совершенно истощенным, — после этого периода он не был в состоянии оставаться в стени. Все это переносил покойный труженик не даром он старался поселить среди полудиких киргизов доверие не только к себе лично, но и к медицине вообще.

    С болью в сердце он убедился, как скверно ставили себя его предшественники, — они, преследуя одну идею наживы, одним своим появлением в ауле наводили панику; тоже самое произошло, когда Ал. Ген. в первый раз приехал в аул: женщины с детьми разбежались, а мужчины вынесли ему подарки. Конечно, он отказался принять последние; тогда киргизы, думая, что ему этого мало (так их учил опыт прошлого), увеличили приношение. Много труда положил Ал. Ген., чтобы просветить киргизов; прежде всего он изучил их язык и ознакомился с туземными обычаями.

    Конечно, при этих условиях ему уже легче было действовать. Натуральная оспа в то время уродовала массу киргизских детей. Предшественники Ал. Ген. не умели, да и не хотели ввести правильное оспопрививание,—они, напротив, сплошь и рядом за известное— подчас довольно крупное— вознаграждение отпускали киргизов и не прививали им оспу, делая этим путем себе прекрасную доходную статью, а чтоб меньше охотников было прививать детям оспу, делали большие разрезы и т. п.! (Свежо предание, да верится с трудом!...). Александр Генрихович постарался сблизиться со старейшинами киргизских аулов, объяснял им цель и процесс оспопрививания и исключительно путем убеждения достиг того, что на своих совещаниях (он сам на них не присутствовал, зная подозрительность киргизов) старейшины пришли к самым утешительным результатам: оспопрививание ими было признано необходимым актом. Здесь уместно сказать, что постановления шарагата (совета старейшин киргизских) почитается как обязательный закон.

    Нашлись киргизы, пожелавшие учиться оспопрививанию; самые деятельные «оспенники» были награждены халатами. Вскоре должность и занятие оспопрививанием стали настолько почетными, что некоторые старшины просили Ал. Ген. взять в ученье их сыновей. Чтобы еще более ознакомить степных обитателей с оспопрививанием, Ал. Ген. составил о нем брошюру, которая была переведена на киргизский язык и читалась С большим интересом по всей степи. Так мало-помалу влиял он благотворно на киргизов; своим хорошим отношением к ним он заслужил симпатию и уважение; — долго еще, вероятно, будет жить в этих далеких степях добрая память об «Узюнь-Дерьере» (длинном докторе ), как прозвали Ал. Ген. киргизы. Отдавая почти все свое время киргизам и находясь в разъездах, Фолькман не мог брать на себя попечение о больных частной практики; частые отказы его от последней, особенно среди имущего класса населения, вызвали негодование и раз даже жалобу военному губернатору; последний, впрочем, разобрав дело, нашел доводы Ал. Ген. вполне основательными и отношение его к своим прямым обязанностям, заслуживающим всяческого одобрения.

    Указом Правительствующего Сената от 25 августа 1867 года за №68, произведен в чин Коллежского Советника со старшинством с 3 июля 1866 г.

    На основании разрешения Г.Министра Внутренних Дел, изложенного в предложении Г.Генерал Губернатора Западной Сибири, от 20 января 1867 года за №164, назначен Старшим Окружным Врачем по Семипалатинской области 22 ноября 1866 года.

    Из Высочайше назначенных в распоряжение Г.Генерал Губернатора Западной Сибири награды чиновникам, 5000 рублей, выдано, за усердную службу, в награду 150 руб.; о чем состоялся по Семипалатинской области приказ Военного Губернатора за №18, 9 Апреля 1867 г.. Сверх своей обязанности исправлял должность Кокбетинского Окружного врача , с производством жалования с 4 января 1866 года по 30 августа 1868 года. Приказом Генерал Губернатора Западной Сибири, от 5 августа 1868 года, за №48, был уволен в 3-х месячный отпуск, в г.Санкт - Петербург и Пермь, с сохранением получаемого жалования.

    Департаментом Государственного Казначейства от 15 января 1869 г., за №394, назначено производить за прослужение в Сибири 10 лет, добавленное жалование по 150 руб. в год, с 1865 г. Июля 3-го.

    По прошению уволен от службы, о чем Г.Генерал Губернатор Западной Сибири, от 19 апреля 1869 года, за №469, сообщил Начальнику Семипалатинской области 27 марта 1869 г.

    Когда срок обязательной десятилетней службы миновал, оказалось, что А. Г. не на что выбраться из Сибири, а между тем это было ему необходимо не столько для себя, сколько для подраставших детей, которых надо было начать учить. Только через 3 года службы ему выдана была небольшая, в виде субсидии, сумма (остатки от гербового сбора). На эти деньги он поехал в Петербург похлопотать о каком-нибудь месте. Бывший в то время директором медицинского департамента, известный Пеликан принял его очень хорошо и выразил искреннее сожаление, что недавно обещал другому место врачебного инспектора в Перми; в ожидании же подходящей службы он посоветовал А. Г. взять место акушера казанского врачебного отделения и обещал назначить его помощником инспектора врачебной управы, как только будет учреждена эта должность. Само собой разумеется, А. Г. был очень доволен результатом своей поездки, так как попасть в университетский город—было его давнишней, затаенной мечтой.

    Г.Министром Внутренних Дел определен исправляющим должность акушера Врачебного отделения Казанского губернского Правления 5 сентября 1869 г.

    На основании Высочайше утвержденных, 14 октября 1869 г., штатов Врачебных отделений, Г.Министром Внутренних Дел от 19 декабря 1869 г.за №1560, назначен Помощником Казанского Губернского Врачебного Инспектора с 1 января 1870 года.

    Но, к сожалению, много времени уделять науке ему не удалось, так как врачебный инспектор ловко воспользовался мягким, уступчивым характером покойного и взвалил на него все дело. Впрочем, А. Г. все время своей службы в Казани, по возможности, занимался изучением судебной медицины, что было ему весьма необходимо, так как в это время в Казани было только-что введено новое судебное производство. Испытав на себе те неудобства, которые, являются следствием отсутствия у нас института судебных врачей, А. Г. Фолькман заговорил об этом вопросе в печати. Его статья «О значении судебных врачей вообще» (см. «Труды Общ. Врачей г. Казани» за 1872 г. Отд. 1) как нельзя лучше обнаруживает его зрелый взгляд на роль и положение судебного врача и вообще судебно-медицинской экспертизы; можно смело сказать, что высказанные им положения и сейчас еще были бы новыми, так как и в данное время институт судебных врачей нуждается в серьезной реформе. Кроме этой статьи, по судебно-медицинским вопросам А. Г. были напечатаны еще два чисто-казуистических сообщения («Суд.-медиц. случай смерти от эпилепсии» и «По вопросу о причине смерти Белова»). Обе эти статьи весьма характерно обрисовывают в высшей степени добросовестное отношение покойного к своим обязанностям судебного врача.

    Указом Правительствующего Сената от 14 октября 1871 года, за №225, произведен, за выслугу лет, в Статские Советники, со старшинством с 11 декабря 1870 года, о чем припечатано в Статских ведомостях 22 октября 1871 года, №85.

    Государь Император, вследствие представления Г.Министра Внутренних Дел и положения Комитета г.Министров, Всемилостивейше соизволил, 7 июня 1872 года, пожаловать ему, Фолькману, орден Св.Станислава 2 ст.,

    В начале 70-х годов сильно было, как известно, веяние по отношению к земству: все лучшее, что только было среди трудящейся интеллигенции. охотно становилось в ряды земских работников. Это веяние не миновало и А. Г.

    Распоряжением Г.Министра Внутренних Дел, по прошению, уволен в отставку 4 января 1873 г.. В походах, в штрафах, под следствием и судом не был, а находился в отпусках с 5 августа 1868 года на три месяца и явился в срок, с 28 августа 1872 года на 28 дней, каковой отпуск за болезнью Фолькмана продолжен ему еще на месяц, но из сего отпуска по болезни не являлся по день увольнения его от службы т.е. с 4 января 1873 года, и в отставке с 27 марта 1869 года по 5 сентября того же года.

    В 1873 г. он оставил государственную службу (с чином статского советника) и поступил ординатором женского отделения пермской Александровской больницы. Вполне обеспеченный с материальной стороны (1500 р. жалованья и хорошая частная практика), А. Г. мог бы весь остаток своей жизни не выезжать из Перми, но судьбе угодно было иначе: еще до его приезда, между врачами больницы и председателем губернской земской управы произошла какая-то размолвка, вследствие которой врачи постановили выйти в отставку in Согроге; и хотя А. Г. был совершенно не причастен этому делу, однако, из чувства товарищества, тоже подал в отставку. Из Перми А. Г. переехал в г. Екатеринбург, где только-что вводилось новое городовое положение. Городской голова В. А. Граматчиков пригласил его организовать городскую больницу. Составлен был проект постройки больницы на 120 кроватей, а до окончательного утверждения этого проекта приступлено было к устройству существующей и поныне больницы. Как и прежде, А. Г. прежде всего постарался, по возможности, ближе изучить тот особый род врачебных работ, который сосредоточивается в руках городского врача. Результатом этого изучения явилась статья: «Несколько слов по поводу вновь учреждаемой должности земского городового врача в г. Екатеринбурге (см. №№12и 13 «Дневн. Общ. Врачей г. Казани». 1874 г.). Между прочим, в этой статье А. Г. весьма обстоятельно доказывает необходимость учреждения в городах должности особого санитарного врача, что, как известно, составляет и посейчас больное место чуть не всей России. В больнице и для больницы покойный работал очень много: тысячи его пациентов могли бы засвидетельствовать чисто-отеческое отношение к ним А. Г.

    Очень характерно отношение покойного к общественным деньгам: он сам, так сказать, назначил себе жалованье в 1200 р. Когда же работа увеличилась, число больничных кроватей возросло до 145, знакомые А. Г. стали убеждать его просить у города прибавки; на это покойный обыкновенно отвечал, что город имеет много нужд и деньги ему необходимы. Проработав один в течение 8 лет, А. Г., наконец, утомился и стал просить о назначении второго ординатора. И тут высказался благородный характер покойного он выхлопотал другому ординатору такое же жалованье и те же права, которыми пользовался сам, так что старшего врача в больнице не было.

    На этой службе А, Г. оставался почти до самой смерти: он подал в отставку в конце июня вследствие постановления думы (в заседании 15 июня 1889 г.), касавшегося уменьшением ему жалованья на половину. 1) В это же время А. Г. окончательно слег в постель и 3-го августа умер от рака желудка, терзавшего его последние два года.

    Наряду со своим профессиональным делом А. Г. всегда интересовался и следил за общественной жизнью. Отзывчивый, он не мог оставаться праздным зрителем проявлений пауперизма. В его голове роились сотни проектов, касающихся улучшения народной бедности 2). Его заветной мечтой было провести и укрепить в обществе идею необходимости профессионального образования вообще; на последнее он смотрел, как на единственный способ улучшить общественное положение. Но особенно привлекало его внимание женское профессиональное образование, что понятно само собой в виду, вообще, более беспомощного положения женщины. Не имея возможности лично познакомиться с тем, что сделано по этому вопросу в других странах, он в 1883 году отправил своего старшего сына, Адольфа, заграницу для собирания материала и осмотра существующих уже специальных учреждений. А. А. осмотрел все заведения и музеи в разных городах Австрии и Германии, собрал массу исторического материала и приобрел все существовавшие в то время руководства на немецком, французском и итальянском языках. Ознакомившись со всем этим, А. Г. занялся составлением проекта всего дела постановки профессионального образования, и увлеченный этим делом, он начал оставлять систематическое руководство женского рукоделия. Он успел составить только 1-й том; в печати же появилась лишь часть его, за подписью сына покойного (Адольфа), под заглавием «Русское кольцевое плетение»; по простоте и ясности изложения эта книжка не оставляет желать ничего лучшего. А. Г. хотел, чтобы идея технического образования охватила все слои общества и чтобы интеллигенция играла роль руководительную и развивающую относительно вкуса и примера. Он попытался было даже устроить в Екатеринбурге дамский кружок для развития женского профессионального образования; он составил и отпечатал даже примерный устав этого общества (в «Екатеринб. Нед.»); но попытка А. Г. не удалась: общество не отозвалось на его старания. Наконец, уже почти перед самой смертью А. Г. был несказанно порадован тем обстоятельством, что само правительство принялось за дело технического образования и трудно передать ту радость покойного, которую он переживал, получив от попечителя Оренбургского учебного округа предложение ввести в екатеринбургских женских училищах рукоделия, —а уж нечего и говорить о том рвении, с каким А. Г. взялся за это дело. Последняя статья покойного «О необходимости учреждения в Екатеринбурге профессиональной школы» увидела свет в день его похорон (см.№32 «Екатер. Нед.»1889 г.), но до учреждения таковой 3) не дожил он, правда, очень немного.

    Был женат на Регине Филипповой урожденной Газ?.

    У них были дети:

    сыновья:

    Карл Адольф родившийся 3 июля 1858 года;

    Август, родившийся 26 мая 1864 года;

    Филип, родившийся 26 июля 1868 года.

    дочь Юлия, родившуюся 30 августа 1869 года.

    Нет никакого сомнения, что сообщенные нами биографические данные далеко не полны; главным образом, это зависело от того, что мы должны были пользоваться только теми сведениями, которые получили от близко знавших покойного лиц. Но и этого достаточно для характеристики симпатичных черт Александра Генриховича. Заканчивая эти строки, мы считаем себя в праве высказать самое искреннее пожелание, чтобы на Руси было побольше таких людей, каким был покойник! Легко-бы тогда жилось!...

    Б. Котелянский.

    1) Эта мера, сколько нам известно, была вызвана тем обстоятельством, что А. Г., по слабости своего здоровья, не мог уже так же энергично, как и прежде, нести свою службу и ему требовался помощник— врач, которому и предположено было думой платить остальную половину жалованья г. Фолькман. Ред.

    2) Мы опускаем здесь ряд неудачных попыток покойного ввести в употребление изобретенные им веялку, вязальную машину, устройство им совместно с С. К. Ушковым первой крупчатной мельницы в Семипалатинске, которая существовала очень недолго по недостатку средств и пр.

    3) В ноябре 1889 г . открыта и ныне уже функционирует в г. Екатеринбурге «Женская ремесленная школа», учрежденная М. Е. Алексеевой.